Как действовать, если школа игнорирует обращение по поводу ребенка инвалида?

Что делать, если подозреваешь соседей в жестоком обращении с ребенком?

Как действовать, если школа игнорирует обращение по поводу ребенка инвалида?

В России более двух миллионов детей до 14 лет ежегодно страдают от домашнего насилия со стороны близких родственников — мам, пап, бабушек, дедушек, братьев или сестер.

Соседи, которые зачастую становятся невольными свидетелями происходящего, сталкиваются со множеством вопросов: стоит ли вмешиваться в дела семьи? Не окажется ли, что их участие только навредит? Не заберет ли тогда опека ребенка из семьи?

«Такие дела» выяснили, как предлагают действовать в таких случаях благотворительные организации и сами органы опеки.

Смерть от истощения и горы мусора

С начала 2019 года произошло несколько резонансных случаев, когда погибли или пострадали маленькие дети, оставленные без присмотра на несколько дней.

В конце января в Санкт-Петербурге от истощения умер годовалый мальчик. Его мать ушла из дома на несколько дней и намеренно оставила ребенка без еды и воды. Ранее ее лишили родительских прав на старшего сына 14 лет. Последний раз органы опеки проверяли семью в 2017 году.

В Кирове 20 февраля в одной из квартир города нашли тело трехлетней девочки. Мать на неделю заперла ее дома одну без еды и перекрыла краны с водой. Соседи рассказали журналистам, что девочка не раз оставалась дома одна, но в полицию или в органы опеки они не обращались.

10 марта в Москве сотрудники МВД и МЧС спасли пятилетнюю девочку из квартиры, заваленной мусором. Ее также оставила на несколько дней мать. Девочка была истощенной, в грязной одежде, не разговаривала, а в шею ей вросла пластиковая резинка. Спецслужбы вызвали соседи, которые услышали громкий плач ребенка.

 8 апреля в Мытищах подмосковные органы опеки забрали у местной жительницы четверых детей — у троих из них не было свидетельств о рождении, потому что мать родила их прямо в квартире. Оказалось, что семья жила в антисанитарных условиях и питалась объедками с помойки, которые приносила бабушка.

За помощью в органы опеки вновь обратились соседи, потому что давно не видели детей на улице.

Как заметить, что с ребенком плохо обращаются дома?

Первое, что сразу должно привлечь внимание соседей к ребенку, — грязная и неопрятная одежда, припухшие, заспанные или заплаканные глаза и другие признаки запущенности, перечислила президент межрегиональной общественной организации по содействию семьям с детьми в трудной жизненной ситуации «Аистенок» Лариса Лазарева. У детей, страдающих от домашнего насилия, часто бывают дурные привычки, они реже смеются, хуже успевают в школе. Это могут заметить не только соседи по дому, но и учителя в школе.

Но опять же, подчеркнула эксперт, плохой внешний вид ребенка — не повод приходить к однозначному выводу, что родители жестоко с ним обращаются. Возможно, семья просто попала в тяжелую жизненную ситуацию.

«Для начала можно по-доброму расспросить самого ребенка, все ли хорошо дома. Нужно помнить, что совсем маленькие дети, бывает, фантазируют, поэтому важно не перегнуть палку, общаясь с ними», — отметила Лазарева.

Она также добавила, что тревожным сигналом должны стать ожоги, синяки и следы побоев на теле ребенка.

Но и здесь нужно разграничивать — синяки могут быть и от того, что ребенок занимается спортом, просто гиперактивен, часто падает и ударяется.

В любом случае игнорировать свои подозрения нельзя, ведь исход ситуации во многом зависит от включенности окружающих. «Мы мало реагируем на окружающий нас мир. И в случаях, когда мы не обращаем внимания на проблемы и не хотим помочь — может, из страха быть свидетелями или из равнодушия — происходят всякого рода жестокости», — напомнила директор «Аистенка».

Что делать, если появились подозрения в жестоком обращении с ребенком?

Если человеку кажется, что соседи жестоко обращаются со своим ребенком или детьми, в первую очередь ему нужно попытаться лично узнать ситуацию семьи и предложить помощь, считает Лариса Лазарева. К примеру, продолжительный плач ребенка не всегда значит, что ему причиняют боль.

«У нас был показательный случай. Ко мне за советом пришла наша специалист-психолог. Ребенок ее соседей снизу плакал по ночам три дня подряд, и она не знала, как поступить в такой ситуации. Я предложила сначала просто зайти к ним и узнать, может, нужна какая-то помощь.

Оказалось, что мама ребенка попала в больницу, а папа и бабушка остались с грудничком на руках и переводили его с грудного вскармливания на смеси. У малыша просто болел животик, поэтому он и плакал, особенно ночью, — рассказала директор „Аистенка“.

— В итоге наша сотрудница объяснила им, как лучше переходить с грудного вскармливания на смеси, дала другие небольшие советы, дала координаты организации, и все было решено».

Выяснить ситуацию в семье и попытаться помочь самостоятельно предложила и президент фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская. «Нужно понимать, что многие случаи, особенно те, которые обсуждаются в прессе, не имеют к жестокому обращению никакого отношения, — подчеркнула она.

— Есть реальное насилие и угроза жизни и здоровью ребенка. А бывает, что семья находится в трудной жизненной ситуации и не может справиться, например, с вопросами ухода за квартирой и обеспечения порядка. Да, это доставляет неудобства соседям, но это никакое не жестокое обращение.

К сожалению, на запахи или тараканов соседи обычно реагируют активнее, чем на реальное насилие в отношении ребенка».

Если семья находится в сложной ситуации, можно установить с ней коммуникацию, предложить помощь или хотя бы узнать, нуждается ли она в ней, советует Альшанская. Например, предложить детские вещи, игрушки или же время от времени присматривать за ребенком, если мама воспитывает ребенка одна и ей сложно справится с ним самой.

ТОГДА У НЕЕ НЕ ВОЗНИКНЕТ ИСКУШЕНИЯ ОСТАВИТЬ РЕБЕНКА ОДНОГО В ПЕРВЫЙ, ВТОРОЙ, ТРЕТИЙ, ЧЕТВЕРТЫЙ РАЗ

«Соседи могут содействовать через очень простые виды помощи, которые не унижают [человека]. Главное — предлагать эту помощь в каком-то необидном, уважительном виде. Но это оказывается самым сложным, потому что мы очень разобщены и в многоквартирных домах живем, как будто в лесу», — сказала Альшанская.

«Такие дела» также обратились за комментарием об алгоритме действий в такой ситуаций в органы опеки. Начальник отдела опеки и попечительства администрации Пресненского района Москвы Светлана Комкова рекомендует соседям не выяснять обстоятельства самостоятельно, а сразу звонить в социальную службу.

«Оценить самостоятельно, есть угроза для ребенка или нет, сразу сложно, нужно звонить в органы опеки», — считает Светлана Комкова. — А мы уже будем решать, есть проблема или нет.

В случае, если жестокое обращение все-таки имеет место, мы сможем вовремя оказать помощь ребенку. Чем раньше мы начнем помогать, тем лучше.

Мы обязаны приехать и проверить, даже если в семье все окажется благополучно, а дети просто громко топали наверху«.

Когда нужно звонить в полицию или органы опеки?

Если жильцам дома известно, что ребенок подвергается физическому насилию в семье, продолжила президент «Аистенка» Лариса Лазарева, это повод обратиться в правоохранительные органы и органы опеки и попечительства по месту жительства. У некоторых ведомств для этого есть специальные каналы связи:

«Телефон доверия» МВД РФ 8 (800) 222-74-47;

Горячая линия «Ребенок в опасности» Следственного комитета РФ 8(800)707-79-78;

«Единый социальный телефон» 8 (800) 3008-100;

В Москве работает единый номер «051» — телефон горячей линии, с которой обращения также переадресуются в органы опеки.

«Бывает так, что соседи, особенно, если они имеют дело с дебоширами, боятся звонить в полицию под своими именами. Обратиться в органы можно анонимно. Я сама несколько раз делала такие звонки за других людей, которые не хотели раскрывать свои личности. На такие обращения тоже должны реагировать», — рассказала эксперт.

Светлана Комкова подтвердила ТД, что социальные службы обязаны реагировать по первому звонку и рассматривать любые обращения, в том числе и анонимные. «И это не значит, что органы опеки придут и заберут ребенка из семьи, — заявила она.

— Сейчас работа социальных служб по всей стране настроена на то, чтобы посмотреть, есть ли ресурсы в семье для исправления тяжелой ситуации. Да, бывает, что родители не пускают нас в квартиру и не хотят общаться.

Но мы все равно продолжаем работать с этой семьей и объяснять взрослым, что им эта работа необходима».

Начальница отдела опеки заметила, что в 80-90% случаев жестокое обращение родственников с детьми становится следствием употребления алкоголя или наркотиков.

Но даже такие случаи, как отметила она, для них не повод сразу забирать ребенка.

Сначала социальные службы пытаются найти более гуманные способы решить проблему, «но если для ребенка есть риск нахождения в этой семье, мы должны его минимизировать».

Что делать, если жалоба осталась без внимания?

Если же правоохранительные органы реагируют не сразу или реагируют, но не предпринимают никаких мер, не нужно стесняться вызывать их второй и третий раз и, если потребуется, писать жалобы. «Назойливое внимание соседей тоже может спасти ситуацию», — отметила Елена Альшанская.

Директор «Аистенка» добавила, что в случае несвоевременного отклика органов опеки можно обратиться напрямую в министерство образования либо социальной политики своего региона, в котором есть ведущий отдел опеки и попечительства.

Президент фонда «Волонтеры в помощь детям — сиротам» Елена Альшанская заметила: им поступали жалобы, что вмешательство органов опеки и полиции не всегда помогает. «И будем честными, на это есть основания.

Уже были ситуации, когда никто не помогал или ситуация оборачивалась против соседей, обратившихся за помощью, или самих детей, — рассказала она.

— Например, [сотрудники социальных служб] при детях, которые проговорились соседям о сексуальном насилии со стороны отчима, опрашивали родителей, а при родителях — детей. Понятно, что ребенок в такой ситуации будет все отрицать».

Кроме того, случаются и ситуации, когда детей забирают из семьи не из-за того, как с ними обращаются родители, а из-за того, в каких условиях они живут.

Как пояснила Елена Альшанская, жилищные условия могут не иметь никакого отношения к насилию, но так устроено законодательство: единственный документ, который обязаны заполнить органы опеки — акт обследования жилищно-бытовых условий.

Это и приводит к странному перекосу от защиты детей от насилия к проверке условий проживания.

Задача общества — менять текущую ситуацию: помогать семьям, защищать детей и вносить поправки в несовершенное законодательство, заключила эксперт.

Источник: //dszn.ru/press-center/smi/smi/287

Защищаем права ребенка в школе

Как действовать, если школа игнорирует обращение по поводу ребенка инвалида?

Как правило,  с одной стороны, — незнание, а, с другой стороны, — нарушение прав школьников приводит к конфликтным ситуациям «школа — ученик – родитель».

Как родители могут защитить права ребенка в школе? Рассмотрим несколько примеров.

Гендерное равенство

Гендерное равенство – это когда  каждый человек имеет равные права, независимо от того, принадлежит он к мужскому или женскому полу.

Возможный вариант нарушения – дискриминация по половому признаку: девочкам было приказано мыть полы, а мальчиков отпустили домой.

Справка. Если человека ограничивают в правах и возможностях по половому признаку, то это ничто иное, как дискриминация. Международным правом и российским законодательством дискриминация категорически запрещена.

Что делать?

Попытайтесь решить проблему мирным путем: обратите внимание классного руководителя, что  нельзя налагать больше обязанностей на девочек, чем на мальчиков, предложите не делить учащихся на юношей и девушек, а обратиться за помощью ко всем ребятам.

Если это не поможет, то действуйте по схеме: администрация — управление образования — суд.

Школа и религия

Школа не имеет права принуждать учеников заявлять о своей принадлежности к той или иной религии – это личное дело каждого.

Возможный вариант нарушения – представим себе, что Планом общешкольных или классных мероприятий предусмотрено посещение православного монастыря. Среди учеников есть не только православные, но и мусульмане, буддисты или последователи других религий и это мероприятие может противоречить их религиозным убеждениям.

Справка. Каждый человек имеет право на свободу совести и вероисповедания, т.е. каждый имеет право сам решать, верить в Бога или нет, и какую религию выбрать. Каждый имеет право не только верить или не верить, но и поступать так, как диктуют ему вера или убеждения. Также по разным причинам не все могут открыто сказать о своих религиозных убеждениях и чувствах.

В законе «О свободе совести и о религиозных объединениях» говорится: «Запрещается вовлечение малолетних в религиозные объединения, а также обучение малолетних религии вопреки их воле и без согласия их родителей или лиц, их заменяющих».

Что делать?

Школе необходимо отказаться от проведения мероприятий, имеющих религиозную окраску, ибо  школа не может проводить никакие мероприятия, связанные с религией, например, собирать пожертвования на нужды религиозных общин,  вовлекать учеников в религиозные обряды, т.к. при этом нарушается норма Закона о светском характере образования.

Ученики имеют полное право отказаться от участия в мероприятиях, имеющих отношение к религии.

В случае, если учеников пытаются привлечь к этим мероприятиям принудительно, то следует подать письменную жалобу директору школы, обратиться в управление образованием, к  уполномоченному по праваам ребёнка.

Уважение чести и достоинства школьника

Обучающиеся имеют право на уважение своей чести и  достоинства.

Возможный вариант нарушения разбирательство учителя с учеником в присутствии всего класса или вынесение  на суд класса обсуждение мнений, убеждений ученика без его согласия.

Справка. Публичные разбирательства входят в противоречие с правом обучающихся на уважение своего человеческого достоинства, которое закреплено в Законе «Об образовании» (статья 50, пункт 4), являются оскорбительными и недопустимыми.

 Конституция России устанавливает право на свободу мнений и убеждений: «Никто не может быть принуждён к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них» (статья 29, пункт 3). Кроме того подобные «судилища» наносят детям огромный моральный ущерб.

Применение таких методов воспитания педагогом не допустимо.

Что делать?

Выяснить у учителя суть  конфликта. Переговорил ли заранее педагог с учеником  и получил ли его согласие на публичное обсуждение  его действий.

В случае нарушения законодательства обращайтесь с жалобой к директору школы.

Вы также имеете право обратиться в суд о защите чести и достоинства ребёнка.

 Право на охрану здоровья

Школа несёт ответственность за жизнь и здоровье детей во время учебного процесса.

Возможный вариант нарушения – ученик освобождён от физических нагрузок и об этом имеется справка. Однако учитель физкультуры не принял это во внимание  и поставил  школьнику двойку.

Что делать?

 Учителю физкультуры можно объяснить, что ученику бегать и прыгать после операции – опасно для здоровья.

Обратиться за помощью к классному руководителю и завучу. «Двойка» должна быть отменена, и в будущем таких случаев повторяться не должно.

Если не помогают устные обращения, то пишите заявление директору школы с требованием провести по этому факту дисциплинарное расследование.

Если всё же учитель заставил заниматься ребенка и такая «физкультура» нанесла  вред его здоровью — запаситесь необходимыми документами, и смело идите в суд.

Обязательные  дополнительные занятия, факультативы 

Все дополнительные занятия, такие как кружки, факультативы,  секции и т.д.  могут быть только добровольными.

Возможный вариант нарушения – иногда в школе принуждают детей посещать дополнительные занятия.

Справка. В каждой школе есть учебный план. В нём записано, какие предметы изучаются в данном классе и сколько на эти предметы уделяется времени. Поэтому  никто не может заставить школьника посещать дополнительные занятия. Например, если в учебном плане нет «физики твердого тела» как обязательного предмета, то этот спецкурс можно не посещать.

Что делать?

Исходим из  того, что любой преподаватель высоко оценит ученика, который имеет дополнительные знания, полученные на спецкурсе. При сдаче экзамена по основному предмету, это только пойдёт ученику на пользу.

Если вы опасаетесь, что все же учитель будет относиться к ребенку предвзято, обсудите ситуацию с учителем, завучем школы, напишите заявление директору.

Общественно полезный труд

«Привлечение обучающихся, воспитанников гражданских образовательных учреждений без согласия обучающихся, воспитанников и их родителей (законных представителей) к труду, не предусмотренному образовательной программой, запрещается» — записано и в статье 50 Закона «Об образовании».

Возможный вариант нарушения – детей заставляют дежурить по  классу, по школе, убирать территорию и т.д.

Справка. Статья 37 Конституции РФ гласит: «Принудительный труд запрещён».

Обратите также внимание на формулировку статьи 50 Закона «Об образовании»:  школа должна получить не только согласие самих учеников на помощь школе своим трудом, но и согласие их родителей. Это означает, что школа не имеет права приказывать школьникам брать тряпки в руки и отправляться вытирать лужи в школьных коридорах, участвовать в дежурстве, мести улицы, чистить остановки и лесопарки.

Если следовать букве закона, то даже, если бы сами ученики стояли с тряпками и метлами в руках и умоляли бы разрешить им участвовать в трудовом десанте, то директор не смог бы им этого позволить, пока они не принесут письменное согласие родителей.

Что делать?

Если школа всё же принуждает ученика дежурить, убирать территорию школы или общественные места, то родители  могут обжаловать действия школы.

Можно обратиться к директору с письменной жалобой на действия классного руководителя, который заставляет детей выполнять работу, дежурить по классу, мыть полы, заступать на «пост номер один». Если директор откажется освободить ребенка от дежурств, работ – пишите жалобу в управление образования и органы по защите прав ребёнка.

Если и это не поможет, родители могут подать на школу в суд.

Иногда ссылаются на  Устав школы. Прочитайте его и убедитесь, что такая норма там действительно есть. Очень вероятно, что её там не окажется. Но в любом случае Устав школы не может противоречить Закону и Конституции.

Если противоречие есть, то нужно руководствоваться не Уставом (или приказом директора, или неким положением), а именно Конституцией и Законом. При этом родители могут обратиться к учредителю, а также в прокуратуру.

Если школе действительно требуется помощь, то она может обратиться к ученикам  с  просьбой, а не приказывать. Школьники вправе самостоятельно решить, откликнуться на просьбу школы или нет.

Также заранее следует  выяснить позицию родителей по вопросу привлечения их детей к труду. Это относится не только к экстренным случаям, но и к обычным дежурствам, генеральным уборкам и прочим «трудовым десантам».

Обратите внимание, что даже если ребёнок трудится на благо школы по своему собственному желанию,  согласие родителей необходимо.

Если родители не согласны с привлечением детей к общественно  полезному труду, то у них есть все основания жаловаться на школу не только в органы управления образованием, но и подать в суд.

Самообслуживание в школе, конечно,  должно быть, но искать решение этой проблемы нужно вместе с учениками, правозащитниками и родителями обучающихся,  руководствуясь действующим законодательством.

Право на образование

Все граждане России имеют конституционное право на образование.

Возможный вариант нарушения – удаление ученика с урока или не допуск до занятий.

Справка. Учитель не имеет права не пускать ученика на урок или выгонять его из класса. У учителя нет права произвольно решать это.

Если ученик пришёл в нетрезвом виде или начал громить школьную мебель – тогда учитель обязан реагировать: вызывать администрацию школы, полицию и других специалистов, которые из рук в руки примут ученика у педагога и продолжат с ним работать.

Но когда поведение школьника не представляет никакой опасности, учитель обязан пустить его в класс. Учить школьника — это его обязанность, работа, за которую ему платит деньги государство.

Что делать?

Если такое произошло, постаратесь выяснить все обстоятельства конфликта.

Если вы установили, что ваш школьник всё же нарушил Правила для учащихся, то почитайте Устав вашей школы, и узнайте, какие меры наказания за это предусмотрены. Такого наказания как отстранение от урока в них не должно быть.

Напишите жалобу директору школы. Если и после этого ситуация не изменится, подайте жалобу в управление образования с ходатайством о проведении дисциплинарного расследования. Закон «Об основных гарантиях прав ребёнка в Российской Федерации» даёт на это право.

Уважаемые родители! Не позволяйте унижать себя и своих детей! Научите детей постоять за себя.

При подготовке были использованы материалы ряда интернет-сайтов

Источник: //eduinspector.ru/2012/10/06/uvajaem-i-soblyudaem-prava-rebenka/

Никто не имеет право лишать образования детей-инвалидов! Отказы при приеме в школы

Как действовать, если школа игнорирует обращение по поводу ребенка инвалида?

Оказывается, 1 сентября — радость не для всех! Практически каждая семья, имеющая ребенка-инвалида, сталкивается с отказом при приеме в школу. Иногда родителям приходится обойти десятки образовательных учреждений в поиске лояльного директора.

Согласно закону N 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», школы не имеют права отказывать в образовании детям с ОВЗ.

Причем совершенно неважно, с чем именно связаны ограниченные возможности ребенка, с физическим или психологическим развитием. Главное, чтобы ПМПК (медкомиссия) подтвердила, что препятствий для обучения без создания специальных условий нет.

Отдельные условия обычно нужны детям с девиантным поведением, которое требует коррекции. В остальных случаях, отказ при приеме в школу является чистой воды дискриминацией ребенка-инвалида.

Отвечаем на вопросы читателей, как бороться с хамством руководства школ и что делать, если родителям везде показывают на выход?

Новый образовательный проект

Уже три года работает новый проект «Доступной среды», направленный на обеспечение каждого ребенка, в том числе и с ОВЗ, качественным образованием.

В Европе и на Западе проблем с устройством ребенка-инвалида в школу просто не существует. Но там эта система отработана десятками лет, в течение которых они с успехом интегрируют детей с ОВЗ в общеобразовательные учреждения.

За рубежом буквально с самого рождения каждый ребенок с ОВЗ имеет своего тьютора (куратора или наставника), который сопровождает его до определенного возраста. В наших школах даже единицы такой в штате нет. Ну, за редким исключением.

В России только в последние несколько лет отменили коррекционные школы и начали заниматься адаптацией детей-инвалидов в школах и социуме в целом.

Кстати, у этого решения имеется и очень много противников. Причем не только из числа учителей, даже сами родители детей-инвалидов против закрытия коррекционных школ.

Коррекционная школа Виной всему отсутствие милосердия и толерантности в российском обществе по отношению к инвалидам.

Ведь, чтобы ребенок без проблем влился в учебный процесс нужно не только его желание, но и понимание со стороны сверстников, родителей одноклассников и, разумеется, педагогов.

То есть родители остальных детей должны быть сами готовы к интеграции детишек с ОВЗ в школы, при этом они обязаны подготовить и своих детей, с раннего возраста воспитывая в них доброту и желание прийти на помощь нуждающемуся в ней.

Судя по рассказам, нашему обществу до этого далеко. Иначе как объяснить вот это отношение: «Куда вы претесь в нашу гимназию со своим инвалидом?».

Откуда возникла проблема?

Понятно, что невозможно образовательным учреждениям перестроиться сразу и вдруг. Для этого требуются большие финансовые вливания и подготовка специалистов, в том числе и педагогов, для работы с особенными детьми.

Ни одна российская школа не имеет права отказать любому ребенку в обучении.

Но на практике не все так просто. Из огромного количества образовательных учреждений только 3345 заведений на территории России готовы к приему детей с ОВЗ.

То есть, только каждая 13-14 школа оснащена устройствами для свободного перемещения ребенка-инвалида по школе (пандусы, подъемники и т. д.).

А также имеет в наличии транспорт для перевозки детей, необходимое обучающее оборудование, адаптированные программы, педагогов и специалистов, имеющих специальную подготовку и соответствующую квалификацию.

Неудивительно, что многие родители детей-инвалидов сталкиваются с откровенным и безобразным хамством со стороны школьного руководства, уверенного в своей правоте.

Что происходит сегодня?

Еще три года назад Дмитрий Медведев заверил, что около 4 млрд. рублей выделено из государственного бюджета на финансирование школ, обеспечивающих инклюзивное образование.

С каждым годом вливания увеличиваются, но процесс пока идет очень медленно. Многое зависит от директоров школ. Если руководитель имеет новаторское мышление и готов к переменам, то и учреждение будет развиваться в правильном направлении.

Пермская школа

Например, школу №114 в Перми заслуженно признали лучшей из российских инклюзивных учебных заведений в России. По инициативе директора, эта школа стала экспериментальной площадкой в системе инклюзивного образования.

Не реагируйте на отказы

В СМИ очень часто публикуют истории, связанные с омерзительным отношением к детям-инвалидам. Нам тоже нередко пишут читатели, столкнувшиеся с очередным самодуром.

Достаточно вспомнить случай, когда больного онкологией десятиклассника исключили из школы по требованию родителей, которые испугались, что он заразит раком других детей. Чудовищно?

А вот еще. Пишет отец, которому везде отказывали в приеме сына с диагнозом РАС (аутизм) в детский сад, а потом и в школу. В итоге, мужчина каждый день отвозил ребенка в московский садик за 100 км от дома , а теперь возит и в столичную школу. Трудно понять?

Как правильно подготовиться к поступлению

Подбором подходящего учебного заведения для ребенка-инвалида лучше начинать заниматься за год до поступления.

С чего начинать:

1. Начните с получения рекомендаций от специалистов по поводу определения формы обучения, способностей и возможностей ребенка, а также установления, есть ли необходимость для создания специальных условий.

2. Далее ребенку нужно пройти ПМПК (психолого-медико-педагогическая комиссия), которая даст свое заключение о состоянии ребенка и выборе учебного заведения.

3. Чтобы упростить процесс поиска заведения, можно обратиться с запросом в управление образования для предоставления списка школ, соответствующих вашим требованиям.

4. Из этого списка подберите несколько школ в шаговой или транспортной доступности к дому, проверьте наличие оснащенности, поинтересуйтесь о подготовке педагогов.

Нормы оснащенности и оборудования образовательных учреждений можно посмотреть здесь — Пандус.су

В каких случаях директор школы имеет право отказать ребенку-инвалиду:

1. Отсутствие свободных мест.

2. Учреждение с углубленным или профильным образованием, в которое поступают на конкурсной основе.

3. Школа, ориентированная на спорт или обучение в сфере искусств, требующих определенной одаренности.

Если родители получают отказ по иной причине или вам ее вовсе не озвучивают, то нужно обратиться в вышестоящие инстанции.

Ваши действия при отказе:

1. Требуйте, что бы отказ был оформлен официально, то есть в письменном виде.

2. Составьте жалобу, приложите соответствующие документы и отправьте в вышестоящий орган. Для начала в департамент образования, если вопрос не решен, то в Рособрнадзор.

В России более двух миллионов детей-инвалидов и число это растет с каждым днем.

Вы должны знать, что ваш ребенок, независимо от возраста, имеет права и защищен законом!

Не позволяйте властвовать безобразию и хамству, не поощряйте местечковое самоуправство. Объединяйтесь с другими родителями и действуйте сообща.

Будет интересно узнать, кто сталкивался с дискриминацией детей-инвалидов? Ждем ваших комментариев, лайков и прибавления подписчиков.

Источник: //zen.yandex.ru/media/id/5c3edc222e5cb200ae914bd0/5d5ea55f98fe7900ac173836

В москве игнорируют проблемы детей-инвалидов

Как действовать, если школа игнорирует обращение по поводу ребенка инвалида?

Из ряда вон выходящий случай произошел в апреле этого года, когда с одним из пятиклассников школы №571, инвалидом Сашей Шатерниковым случился эпилептический припадок.

Проинформированное о состоянии ребенка руководство школы сначала вызвало его мать, и лишь после этого —  скорую помощь, обратившись почему-то к психиатрам. В итоге, из-за не оказанной вовремя квалифицированной помощи мальчика на следующий день госпитализировали в больницу Сперанского, там он провел пять дней.

Мать Саши — Анна Цай — до сих пор обращается в различные органы столичной власти на действия и.о. директора Любови Зацепиной.

Однако, судя по ответам из городских департаментов здравоохранения, образования, а также прокуратуры, там посчитали, что в действиях директора нет нарушений законодательства. «Саша до сих пор лечится — из-за инцидента у него начались проблемы с сердцем, мальчик не спит по ночам.

Анна Цай не перестает биться с руководством коррекционной школы: несколько раз ей устраивали встречи с представителем Департамента образования. И каждый раз тот дает понять — Зацепину снимать с должности не планируют», — пишет интернет-издание Daily Storm. Правда, алгоритм действий в случае необходимости вызова скорой помощи в школе поправили.

Теперь преподаватели знают, что врачей нужно вызывать в первую очередь.

В свою очередь Ирина Морозкина, мать ученицы школы, рассказала журналистам, что у нее тоже была пара неприятных инцидентов, так или иначе связанных с деятельностью директора. Так, у оставленной на продленке девочки мать обнаружила мокрые ноги, что впоследствии привело к простудному заболеванию ребенка.

Второй случай произошел также на занятиях продленного дня, когда дочь Морозкиной, видимо, ударили чем-то по руке. «Ушиб сильный — видно, чем-то ударили. Наши дети особенные — они не всегда могут объяснить, что произошло. Ударили каким-то предметом — это видно.

Меня поразило — никто не спустился и не объяснил, что произошло с ребенком», — рассказала женщина.

К здоровью подчиненных, по их словам, Зацепина также относиться с пренебрежением. Так, когда у дефектолога Ирины Старковой, более 30 лет проработавшей в школе, девять из них — в должности директора, в результате конфликта с и.о.

директора поднялось давление до 225 на 125, то медсестра отказалась вызывать скорую, заявив, что сделает это только по согласованию с директором.

«Спустя некоторое время на пороге объявились Зацепина, медсестра и психолог, взятая в свидетели, — вдруг Ирина Геннадьевна соврала про плохое самочувствие? Но давление у нее не понизилось, и она настояла, чтобы вызвали скорую», — пишет Daily Storm. Жалоба Старковой на Зацепину в Департамент образования не дала никакого результата.

В 571-й школе для особенных детей условия тоже особые: родителей ужасает антисанитария в столовой, тревогу также вызывает и спортзал, где в прошлом году сделали ремонт. Постеленное на пол резиновое покрытие имеет неприятный и даже удушающий запах.

Полы под ним проваливаются — инженер, занимавшийся ремонтом, подтвердил, что его делали некачественно. «Учителя иногда спускаются туда (в спортивный зал, — Прим.) с детьми, потом говорят: «Дети сейчас умрут от вони». При эксплуатации покрытия просто выливали на него ведро воды, фанера в результате сдулась.

Дети с ДЦП легко могут оступиться и сломать ноги», — рассказал журналистам один из преподавателей.

Во время ремонта в подвале школы были обнаружены блохи. «Дети стали жаловаться, что их кто-то кусает. Руководство образовательного учреждения успело провести дезинфекцию до того, как с проверкой пришли из Роспотребнадзора», — пишет интернет-издание.

Преподаватели свидетельствуют, что к новому учебному году их школа не готова: проводка в классах свисает, туалеты не отремонтированы. «Про новые парты и стулья для особенных детей и говорить нечего.

Любопытно, что Дирекция по обеспечению деятельности госучреждений Департамента образования все-таки проводит закупки для 571-й: за последние два года в рамках заключенных контрактов должны были поставить мебель почти на три миллиона рублей, включая регулируемые стулья, интерактивные панели и новые компьютеры аж на два миллиона. Технику опрошенные учителя в глаза не видели», — отмечает Daily Storm.

Страх упрекнуть

Учителя школы, хоть и бояться потерять работу, тем не менее обращаются в Департамент образования с жалобами на Зацепину. Так, за пару недель до инцидента с Сашей Шатерниковым, почти двадцать работников передали чиновникам коллективное обращение.

В нем педагоги указывали, что в школу теперь принимают учителей без специального образования и понимания работы.

Так, вместо того, чтобы искать правильный подход к детям, в том числе и к тем, у кого просто сложное поведение, им развязывают руки: например, трудного подростка, стоявшего на учете в ОВД и грозившегося закатить истерику, молодой социальный педагог отправил гулять, а он в торговом центре отобрал у кого-то мобильный телефон и на него подали в суд.

Преподаватели с опытом также жалуются, что их нагрузка превышает допустимые нормы — в неделю они преподают в среднем по 46-54 часов вместо положенных 36.

Эту самую разницу в часах отнимают у старых преподавателей, из-за чего те работают на пониженной ставке.

Проведя служебную проверку, при этом не встретившись с заявителями, чиновники Департамента приняли решение уволить сестру Любови Зацепиной Елену Митину, работавшую в школе.

Пятнадцатилетние связи

Несмотря на то, что Любовь Зацепина руководит школой с 2015 года, она до сих пор числится исполняющей обязанности директора. В Департаменте образования вопрос журналистов, почему она все еще не утверждена в должности директора, оставили без ответа.

Никакие жалобы не помешали Зацепиной месяц назад пройти аттестацию на соответствие должности руководителя. Под конец выступления один из членов комиссии попросил руководителя прокомментировать коллективные жалобы в ее адрес.

«По обращении на принятие сотрудников без специального образования проведена проверка Факты, изложенные в обращении, не подтвердились» — ответила она. За аттестацию и. о. руководителя школы №571 проали 13 членов комиссии, шесть — против.

Работники школы полагают, что Зацепиной удается оставаться в своем кресле после всех жалоб на нее, благодаря прежней 15-летней работе в городской службе лицензирования и аттестации Департамента образования, где она обзавелась нужными теперь контактами.

«Я не знаю даже, чем вы можете помочь и будет ли результат. Инициатива должна исходить от родителей — коллектив многое сделал вопреки страху.

Кто-то скажет, кто-то промолчит… Ясно лишь то, что Западный округ весь коррумпирован», — сказал журналистам один из сотрудников коррекционной школы на условиях анонимности.

Вместе с тем, некоторые из них считают, что глава Департамента образования Исаак Калина просто не знает об этой ситуации .

«Он жесткий человек, руководителей школ не держит, поэтому информация точно не доходит. Зацепина скорее всего плывет по течению — как получится.

Она считает, что корень зла — старая команда, и ее нужно подвести под увольнение, взять измором, нечестным путем», — сказал другой работник школы.

С Любовью Зацепиной журналистам не удалось обстоятельно пообщаться. В свою очередь в Департаменте образования их заверили, что все запросы в обязательном порядке проходят через Исаака Калину.

«Инспектор образовательных организаций округа находится в постоянном контакте с родителями и администрацией школы. Департаментом будут предприняты исчерпывающие меры до полного урегулирования конфликтной ситуации.

Также в школе неоднократно проводились проверки, в том числе и Никулинской межрайонной прокуратурой Западного административного округа.

В ходе проведенной проверки весной 2018 года прокуратурой оснований для принятия мер прокурорского реагирования выявлено не было», — говорится в ответе из Департамента.

Источник: //pasmi.ru/archive/218733/

Воля к защите. Как защитить ребенка-инвалида от его здоровых сверстников?

Как действовать, если школа игнорирует обращение по поводу ребенка инвалида?
Василий Сухомлинский, гениальный советский педагог, как-то говорил, что в каждом классе должен быть один «больной ребенок» – затем, чтобы остальные – здоровые – вочеловечивались. «Искусство облагораживания ребенка высшими чувствами является искусством сопереживания», – писал он.

 

Сухомлинский, безвременно умерший в 1970-м, выражений «инклюзивная педагогика» или «интеграция детей с особыми потребностями в общеобразовательную среду» слыхом не слыхивал, зато успел рассказать о своем опыте реальной инклюзии – о том, как весь класс ходил к обезножевшему мальчику Петрику, не знавшему к семи годам, как выглядит лес и ручей, и как дети носили Петрика на руках в лес, к ручью, и читали ему книжки, и постепенно он начал учиться в школе и стал «одним из нас». Деревенская послевоенная школа, маленький класс, маленький мир. И – никаких инвестиций, кроме душевных.

Наши дни. На детском празднике мальчик из самой что ни на есть хорошей семьи подтравливает слепую девочку: предлагает игру – и коварно обманывает, убирает руку, гримасничает. Девочка бьет рукой по воздуху – еще минуту назад красоточка, теперь – вспотевшая от недоумения, растерянная, нелепая, несчастная.

Мальчик сияет – и беззвучно хохочет. Примечательна не столько подстава, сколько вот это счастье, это сочащееся удовольствие. Шелест взрослых: надо бы сказать родителям. Его родителям? О нет, они не поверят. Пробовали уже.

Наш нежный, наш единственный не может так себя вести, скажут они, мы пели ему колыбельные про гуманизм и толерантность, про европейские ценности, мы были с ним в Яд-Вашеме, мы водили его на благотворительный концерт в пользу детей с несовершенным остеогенезом, – и чтобы слепую девочку? Подите прочь, скажут они.

И в спину, задумчиво: а девочка эта, кстати, – не с детдомовским ли прошлым? Не с фетальным ли синдромом? 

Сложность вот в чем: этот мальчик и эта девочка встретятся еще не один раз. Им предстоит довольно тесное существование пусть не в одном классе, но в одном социуме. Потому что нельзя не замечать тенденции: дети-инвалиды постепенно перестают быть домашними затворниками. В XXI веке обучаемые инвалиды и здоровые дети будут учиться – или проводить время – вместе. 

Коммуникация неизбежна, несмотря на все сегодняшние препоны и тяготы, даже, например, на железный ход нового московского курса «на выравнивание образовательных возможностей» (а фактически – на секвестр особых образовательных потребностей). Этот вектор уже не задушишь не убьешь никакими уравнительными порывами, равно как и вечным административным плачем о ресурсной безнадежности. 

Непоправимо меняются прежде всего установки родителей детей-инвалидов: на смену просительному «дайте, пожалуйста, хоть что-нибудь» приходит твердое, спокойное «право имеем», – и каждый прецедент реализации этого права дает другим не только надежду, но и понимание метода. Изоляция победима: по крайней мере, мы это усвоили. 

В деле интеграции инвалидов Россия сегодня находится на стадии «освоения стройплощадки» и одновременно – «первоначального накопления гуманитарного капитала» (больших перемен в общественном отношении к проблеме).

Процесс создания даже минимально необходимой инфраструктуры для инвалидов продлится, скорее всего, еще не один десяток лет, и еще будут жиреть на госзаказах вороватые подрядчики, отрезая от пандусов своим детишкам на молочишко неслабый щмат, и прогремят пышные коррупционные скандалы, и судьи еще будут плакаться на засилье исков от родителей детей-инвалидов и правозащитников, – но остановить то, что сдвинулось, уже нельзя. (Вспомним, что и в других странах это происходило долго и трудно – просто на несколько десятилетий раньше).

Но уже сейчас, в буднях великих (будем верить, что великих) строек обнажается сравнительно новая проблема – взаимодействия детей-инвалидов и здоровых детей. 

Отношения «особых» и «обычных», мягко говоря, не всегда идилличны, – и бывает так, что все интеграционные усилия разбиваются о неприятие детской среды.

Нельзя сказать, что в детской среде процветает какая-то особенная инвалидофобия – скорее по новобранцам инклюзии бьет общая установка на безнаказанный bulling.

Над походкой и речью мальчика с ДЦП гогочут не потому, что находят болезнь смешной, – но потому, что находят смешной всякую слабость или уязвимость (то, что они считают уродством).

Если в классе издеваются над толстым, рыжим, очкастым, бедно одетым, заикой – то непременно достанется и инвалиду, причем толстый и рыжий, сбросивший на «особого ребенка» изгойские лавры, может усердствовать поболее прочих.

Если не издеваются в открытую – могут игнорировать, высокомерничать, пакостить исподтишка, а то и просто чваниться физической или ментальной «полноценностью».

О том, что «мир жесток и груб», ребенок-инвалид узнает прежде прочих, после больниц и санаториев это не открытие, – но именно травмы приобщения к миру здоровых сверстников рискуют стать самыми болезненными – и самым печальным образом повлиять на всю картину мира.

Василий Александрович Сухомлинский, выдающийся советский педагог-новатор: «Искусство облагораживания ребенка высшими чувствами является искусством сопереживания»

Про детскую жестокость написано и сказано, кажется, все – тонны исследований, джомолунгмы беллетристики, «Повелителя мух» все помнят наизусть, почти как «Мороз и солнце!…», – но все опыты, все теории как-то меркнут, когда оно происходит – вживую и с твоим.

«Дети в школах народ безжалостный: порознь ангелы Божии, а вместе, особенно в школах, часто весьма безжалостны», – говорил штабс-капитан Снегирев в «Братьях Карамазовых».

Это он еще оптимистично говорил, с запасом, потому что порой и школа не нужна, да и порознь детки не ангелы. 

Общественность района столько сил-горла-нервов положила, чтобы устроить мальчика-колясочника в обычную школу, столько бумаг извела, страшно подумать. Сражались за пандусы – правозащитники аж из Москвы приезжали, добились перевода предметных кабинетов на первый этаж, спецов из области выписывали, бюджет надорвали – а он, представьте, месяц спустя идет в глухой отказ: не хочет учиться.

Не хочет более посещать передовое учебное, понимаете ли, заведение, пилотную площадку областного проекта «Равные возможности – лучшие перспективы». Они меня не любят, с изумлением говорит он. Как не любят? Хихикают. Не хотят дружить. Перешептываются за спиной. Могут пнуть или дать щелбан – не сильно, не больно даже, но как обидно.

Тырят мои ластики, прячут мой телефон, передают по головам мой планшет – а мне-то не дотянуться. А один мне говорит: ну ты, человек-паук! Я – паук? Мама: «Мы скажем Марье Ивановне, директору, мы до губернатора дойдем!» Мальчик: «Тогда мне вообще не жить».

Он так мечтал о друге, так старался, так выбирал галстучек на первое сентября, раскладывал фломастеры по гамме «каждый охотник желает знать…». Ждал ребят, а получил зверят. И куда теперь податься?

Это, должно быть, пройдет. Это может пройти – при умном и профессиональном подходе.

Поможет и деликатная, приватная работа с самими обидчиками и их родителями, и точное слово классного руководителя, а если в школе найдется хороший психолог, он придумает коллективное действие, в котором «особый ребенок» проявит себя с лучшей стороны и получит одобрение сверстников, – дело трудоемкое, но подъемное. 

Это может и не пройти – если не включатся те самые умные спецы (а везде ли они есть?) и если проблема будет считаться частным случаем, обычным misunderstanding. Или если будут применены традиционные технологии, в просторечии «чтоб мать завтра в школу» и «два за поведение», – а так чаще всего и бывает.

Высокая вероятность недружественного поведения ровесников, частная или коллективная враждебность – отдельный вызов для идеологов инклюзии. Готовы ли они к нему?

В решении этого вызова кажутся очевидными две опасности. Первая – педалирование «особости» особых детей, возведение их в статус неприкасаемых. Если по благому порыву педколлектива ребенок-инвалид будет объявлен священной коровой – пиши пропало: и толерантности не прибавится, и самому ребенку чувство его исключительности сильно осложнит будущее.

Невозможна школа, где нельзя травить инвалида, но дозволено травить других детей, где репрессивно охраняют достоинство «колясочника», но игнорируют достоинство всех прочих. Здесь, как говорится, контекст важнее текста – нравы либо для всех гуманные, либо – для всех невыносимые.

А любые избирательные табу рано или поздно будут нарушены, причем с фейерверком.

И другая крайность: замалчивание проблемы. Сами разберутся, пусть адаптируется, «все, что нас не убивает…», ничего с этим не поделаешь, спасибо что взяли, ну что ты хочешь, жизнь несправедлива – и далее, и далее везде.

Это издержки логики выживания: мы так боимся потерять свежеобретенные права и возможности, что требование еще и психологического комфорта для ребенка представляется капризом и роскошью.

Хотя с него следовало бы начинать, – как с условия номер один. 

И еще. Можно сколько угодно объяснять ужесточение детских сердец влияниями общественной атмосферы, людоедскими или дарвинистскими ценностями медиасреды, интернета, масскульта, – но если главные взрослые – родители и учителя – не готовы предъявлять детям ежедневное и неутомимое «усилие добра» и волю к защите слабого, то ничего не получится – ни толкового образования, ни должного воспитания. 

Гуманитарные технологии, инновации, тьюторы, пилотные площадки – весь этот яркий, сложносочиненный замысел тускнеет в одно мгновение, когда взрослые пожимают плечами, не в силах победить биологическую стихию детской жестокости. «Израстет», – говорят они. 

Но израстет ли?

Евгения Долгинова

Источник: //dislife.ru/articles/view/33618

Юрист Лукин